Мученик – еретик

Все инструментарии нам дал Бог, и ничего предосудительного мы не сможем совершить. Поскольку всё предельно жёстко и однозначно стало при битве при Курукшетре (Вед.), а выполни люди чётко все предписания, и битвы бы не свершилось и свобода выбора имела бы место быть. Слово — пространство, и ему уже найдено соответствие: в форму (в слово) уже залита соответствующая лимфа. Сейчас, кто будет противоречить, не соответствовать философии Бога, тот будет убран из этого пространства. Противоречие - слом формы. В формате Бога это не допустимо. Т.е., если программа включает противоречие, то она аннулируется как устаревшая. Это всё равно, что летчика в самолёте отключили.

Все практики: духовные, медитативные, йогические, религиозные, ведические, мистические…. прочие, основаны на индуктивности поля. Все встреченные практики — индукция пространством сферы в различных форматах. Если есть канал связи , то по нему идёт индукция: можно видеть что угодно и Бога тоже. Но как это возможно, если в принципе, Бог ни как не кадрируется. Эти вИдения не Бог, а наложение информации, это индукция каких-то там полей: в абсурде люди работают собой: своими трупами прошлого. При этом, иногда, для сознания объекта, контроллер электрического контура объекта при прохождении импульса, включает звук или изображение. Но триггер от любого следующего импульса всё равно опрокидывается… и наступает затишье.

В а м дали осознание (а у некоторых и поле то ещё не возбудили), и вы попали в Игру «Зона особого внимания» по соответствию ваших пространств. Мы увидим компоновки Бога из душ. При этом, н а ш а преобразовательная программа в сфере защищена сквозным шифрованием от не санкционированного проникновения абсурда. Ведь Бог вытаскивает из небытия иногда такие невозможности!!! Эксперимент - Мой, площадка для эксперимента - Моя. Помните, читая статьи на сайте Проза.ру (теперь говорится просто Проза), вы читаете текст. Но он — шифр, или код допуска... И каждый из вас будет видеть и слышать только то, на что рассчитан, ваш контур. Некоторые видят Бога в Его вариациях, некоторые миры, а кому то приходит знание.

Вы никто и зовут вас никак, а для того, чтобы вас назвали, надо п о р а б о т а т ь так, чтоб и с п о л н я т ь о б я з а н н о с т и, а не с е б я. Тропа имеет право выбора, а вы — нет, так что в добрый путь. Ещё раз такое непотребство, как исполнение себя промелькнёт, и пресловутый конвейер в пространстве Сознания Бога вас уже не пропустит, а опустит. При этом, вы не на зоне, а в зоне особого внимания. И я забрался в эти дебри, но меня то сопроводили с особыми полномочиями. Поэтому, я и буду разбираться с вами с особой пристрастностью, не поймёте, по другому сделаю. Не только ходить, летать будете, научу на собак лаять. … рано вам в детский садик, вас ждут ясельные группы. У дьявола адвокаты отсутствуют за неимением претензий.

Когда узнал 5-линию поближе

Манифестор - на что я влияю?
Генератор - кто я?
Проектор - такс, какие выплаты мне положены?

Вторник

Что как дела, осознанные

Вот и кончился долгий - предолгий "Транзит Нептуна по солнечному диску"(может всё и не так, я не шарю), 25е ворота в карте транзитов больше, наконец - то, не активны. Люди с только 51 воротами в эго центре, есть такие? Как ощущается? По себе пока не понимаю, может, есть у кого - то интересные наблюдения?

Люблю

Приходите общаться t.me/govorimpravdu
( чаты там в закреплёнке)

Работа ИИ по бодиграфу в стиле Пушкина )

Сказка о глашатае, или Жизнь одного мужчины, рассказанная запросто

Жил-был на свете человек — собой не дурён, умен и толков, да только не прост. Родился он в такой час, что небо ещё не забыло полудня, а земля уже вздыхала вечерней прохладой. И вместо младенческого крика издал он звук, похожий на вопрос, — будто с самой судьбой заговорил.

Было у него в груди четыре негасимых огня, а прочие покои души оставались нараспашку. Один огонь горел в высокой башне, откуда сыпались всякие почему да отчего. Другой — в мельнице, где без устали перетиралось былое. Третий — в горле, каковое у наших праотцов зовётся глоткой; голосом своим он мог и приголубить, и ранить. А четвёртый огонь таился на дне озера, которое нрава было переменчивого: нынче гладь, завтра буря. Он рано уразумел, что истина познаётся не в волне, а на берегу, когда вода успокоится.

Другие же палаты его дома стояли без хозяев. В одну залетали чужие страхи и рядились в его платье; другую венчали то щедрым царём, то нищим — кого пустят на порог. Третью то и дело ломали торопливые люди, крича: «Спеши!», а он учился не отпирать двери, покуда свой колокол не пробьёт.

Надел на него Господь крест из четырёх зеркал — не деревянный, не золотой, а такой, что в каждом неволя. Первое зеркало — Пещера. Когда бой кончался, он уходил туда один-одинёшенек и там перебирал осколки минувшего, склеивая их в какой ни есть узор. Не пустят его в Пещеру — злой ходит; засидится — окаменеет. Второе зеркало — Стол, за коим он чуял, кому хлеба не достаёт, кому слова, кому просто места у огня. Третье — Зеркальный коридор, где он гонял своё прошлое взад-вперёд, пока вдруг не блеснёт озарение. И четвёртое — Кладовая лиц, где он с одного взгляда угадывал, кто друг, а кто корыстник.

Сложил он эти четыре зеркала в котомку, и пошёл по свету сам того не ведая, а люди за ним потянулись — иному совет даст, иному утешение. Так стал он глашатаем, пророком своих ближних, хоть пророком себя не звал.

Он был охоч до опытов: ни одному рецепту не верил, пока сам не взорвёт кухню. Менял города, службы, красавиц с лёгкостью, ибо ему надобно было разбить вазу, дабы познать глину. Но люди, глядя на него, ждали чуда: «Ты-то нас выручишь, ты-то спаситель». Он и впрягался — иногда себе в убыток, иногда в посмешище. А когда выходило неладно, те же люди отворачивались: «Обманул». Он тогда снова уходил в Пещеру, перемывал косточки обиде, и через месяц опять становился для кого-нибудь маяком. Таков уж был его нрав: чем больше ошибок, тем крепче в него верят; чем больше верят, тем больнее падать. Но он принял падения как опару — без неё хлеба не испечь.

Не был он из тех, кто чертит планы и приступает к осадам. Больше смахивал на плот, что доверился течению. У него не было запасного расчёта — не было и первого. Проснётся утром и чует: надобно на восток. Или никуда не надобно. Решения в нём вызревали как плоды — раньше времени не тронь, сгниют. «Коль не знаешь, куда брести, — говаривал он, — ступай, куда река несёт. А река застыла — посиди у костра». Потому и любил он всякие кухни и мастерские, где из разрозненных частей рождается целое: там, где пахло тестом и железом, душа его зрела скорее, чем от иных книг.

Двигала им Надежда — не шумная, не слепая, а тихая, как уголёк в золе. Он знал, что хорошее настанет, ещё до всяких примет. И это знание передавалось другим. Войдёт в горницу, где все понуры, и через час уже слышен смех, свистит чайник, строчится бумага. Да только беда: себя самого он надеждой питать не умел. Чужие чаши переполнял, а своя оставалась пуста.

Тело его требовало прохлады. Ему любее была сырая пища, не жжёная огнём, и ледяные напитки. Он мог в полночь отворить погреб и съесть кусок рыбы — не с голодухи, а ради той волны, что ловил. Горячий суп валил его с ног, лёд в стакане возвращал ясность. Гости дивились, видя на столе заиндевевшие огурцы, а он лишь усмехался: такова, мол, моя утроба. И ещё он чуял незримые поля — не садился за стол с тем, от кого разило злобой, зато на пустой кухне, где жужжал лишь холодильник, мог насытиться одним видом хлеба.

Дрался он только за дело правое. В очереди локоть не распускал, а как увидит, что сильный обижает слабого, — бросался в сечу. Кулаки его сжимались лишь там, где на карту поставлена честность — его или того, кто слабее. И в той борьбе он обретал соль жизни, как путник в пустыне обретает родник.

Зато в тенях его незапертых покоев гнездилось семь страхов. Один шептал: «Не высказывайся — засмеют». Другой выл: «Иссякнут мысли — станешь пуст». Третий стучал: «Повторится лихая година — снова потеряешь кров и стол». Четвёртый скрежетал: «Век не поймёшь самую суть». Пятый шелестел: «Голос твой пропадёт, никто не услышит». Шестой давил: «Всё тщета, и борьба твоя — прах». Седьмой же таился глубоко. И именно сии страхи делали его живым — не безликим мудрецом, а мужчиной с горячими ладонями и сбитыми костяшками.

В любви он был престранен. Мог флиртовать, отводя глаза, когда сердце уже кричало: «Взгляни!». Требовал от возлюбленной не свечей и душных признаний, а голоса, новизны, недосказанности. С одною и той же особой сверх трёх лет ему бывало невмоготу — не потому что наскучивало ложе, а потому что кончались повести. Открывался он на тембр: как зазвучит её речь — будто струна задрожит; коли грубо — сожмётся, как устрица, и не достучишься. Любил он и лес, и ливень, и бродячую собаку, но не терпел ультиматума: «Ты обязан меня любить!». Любил через исправление: подсказывал, бранил, требовал стать лучше, ибо был уверен, что истинная любовь — это когда оба день ото дня растут. Подруги вздыхали: «Несносен ты», но он не умел иначе. Любил и через успех: торжествовал её победы, как свои, а не было успеха — начинал сомневаться. И самое горькое: он мог полюбить себя, только когда другой его любил. Наедине с собою превращался в придирчивого судью. И лишь её рука на плече могла унять внутреннего прокурора.

Путь его был не достижением, а странствием. Предстояло ему прожить не одну жизнь, а четыре. Он переезжал из града в град, менял ремёсла, терял приятелей, обретал новых. Всякий раз, начав с нуля, нёс лишь два узелка: память о былых ошибках и дар объяснять. В тридцать пять лет очнулся в чужой стороне с пустой мошной, а чрез два месяца уже собрал на кухне общежития таких же потерянных — там, где пахло дешёвым кофе и лучшими разговорами. «Знаю, боитесь, — молвил он, — но я в том же тонул. Давайте сперва работу для всех найду». И они поверили. Сорока лет его ударила хворь, и он замкнулся в своей Пещере, месяц перебирал прошлое, как чётки. А выйдя, настрочил книжонку — негладкую, с ломаной строкой и солёными шутками. И та книжонка спасла какого-то отрока, который уже отворил окно, но зачем-то сперва прочёл абзац про надежду. В пятьдесят он наконец перестал доказывать. Перестал поправлять каждого встречного. Жил на своей кухне, стряпал еду, следил за стужей в погребе, слушал гуденье радиоприёмника. И, поглядывая на закат, думал: «Всё правда. Всякая ошибка. Всякий удар. Глашатаю не подобает быть безгрешным — ему подобает звать».

В шестьдесят повстречал он ту, чей голос совпал с его сокровенным камертоном, а душа — с его странной любовью через улучшение. Она не требовала от него любви, а просто сидела рядом, покуда он перемалывал былое. И он впервые полюбил себя без чужого зеркала, ибо надежда, которую столько лет раздавал, наконец проросла внутри.

А под конец — что же? Он продолжает ошибаться. Нрава он переменчивого, на язык иногда дерзок, прошлое порой затягивает в болото, когда надобно скакать вперёд. Но он усвоил главное: нет истины в мгновении, истина — в волне. И он дожидается своего берега. А когда ноги ступают на твёрдый песок, он оборачивается к миру и тихо так, без бахвальства, вымолвит:

— Вот как оно было. Вот что я понял. А теперь — как знаешь. Но знай: у тебя получится.

И это всё его волшебство. Слово, которое выждало свой прилив.

Привет прикольное описание конечно

Томск

Всем доброго вечера. Вопрос о совместимости по биоритмам. Вроде бы нравится один мч, хочу с ним выстраивать серьёзные отношения, сразу полезла смотреть совместимость. В общем физическая 100% (макс.значение), эмоциональная 64, (норма), интеллектуальная высокая. интимной близости с ним еще не было. что можно ждать от такой совместимости? и что означает, когда физика между людьми 100%? Где - то давно читала, что при таком значении у этих людей одинаковые движения, манеры, и иногда даже внешность, похожие черты лица, фигуры, но я в это не верю. Знаю, что сначала надо пробовать и потом делать выводы, но нам пока рано :)

Привет. Хочу пообщаться про дизайн и его проживание, но хз с чего именно начать. Например интересно что за электромагнитные каналы и почему не все каналы могут быть электромагнитными. И что это вообще значит, электромагнитные…

День скорби и печали, я в бане у нат хд, больше не каких эрегированных пенисов на этом ресурсе((((

У меня возникла идея, создать закрытый чат в телеграме только для проекторов.

Для чего это необходимо?

Т.к. основная миссия проектора это направлять другие типы и в большинстве случаев это генераторов, то хотелось бы с другими проекторами обмениваться опытом, как они понимают свои уникальные характеристики, а также каким образом на практическом опыте у них что-то получается или нет.
Я в телег
Если у кого нибудь будет желание поучавствовать в этом эксперименте, то пишите в телеграм @ya_hochu_sebya

У меня возникла идея, создать закрытый чат в телеграме только для проекторов.

Для чего это необходимо?

Т.к. основная миссия проектора это направлять другие типы и в большинстве случаев это генераторов, то хотелось бы с другими проекторами обмениваться опытом, как они понимают свои уникальные характеристики, а также каким образом на практическом опыте у них что-то получается или нет.
Я в телеграме написал из различных чатов 10 проекторам и все они согласны принять в этом участие.
Если у кого нибудь будет желание поучаствовать в этом эксперименте, то пишите в телеграм @ya_hochu_sebya

Есть два момента котрых мне не нравится в поп психологии, это то что надо быть оптимистом, закрывать глаза на реальные проблемы пытаясь не обращать внимание на боль, которая кстати тоже полезна. А второе, это то уж слишком хейтят родителей, делая заранее и навязчиво больными людей. Вырос, осознал поступки родителей, принял свою жизнь с ними и дальше идешь по жизни, а не вот это всё -"не, я больной, давайка ещё во мне покапаемся".

И счастливый КОНЕЦ